Templates by BIGtheme NET
Главная » Статьи » Слепая русская художница раскрыла тайну великой картины Мунка

Слепая русская художница раскрыла тайну великой картины Мунка

Мунк к концу жизни почти ослеп. Мы захватили с собой в Осло молодую русскую художницу Нелли, которой для чистоты эксперимента наглухо завязали марлей глаза. Денек выдался погожий, место дислокации — территория близ Оперного театра на берегу Осло-фьорда. Здесь традиционно в субботу тусит куча народу. Трезвого и не очень. Во фраках (на премьеру «Богемы») и в полуголом виде с пивом в руке. По нашей легенде, Нелли — это ослепший Мунк, национальный герой, суперстар, однако совершенно беспомощный: без языка, зрения и своих полотен, поскольку их умыкнули по разным музеям, повесив (как «Крик») за пуленепробиваемое стекло.

— А можно я хоть чуть-чуть буду видеть? — интересуется Неля, пока мы безбожно обматываем ей голову целым мотком марли.

— Нельзя. Незрячий совершенно иначе себя ведет: ходит, садится, поворачивает голову, что-то от робота. Никакой фальши!

— Как это ужасно — знать, каково это: видеть мир… а потом ослепнуть. Слышу, как дети визжат на «чертовом колесе», но когда их не видишь, жуть берет от этого визга.

Акция идет в три шага: сначала Нелли по нашей наводке подходит к случайным людям и — ни здрасьте, ни до свидания — начинает их щупать. Увидев первую реакцию — спешим мы, объясняя, что это Мунк, он очень хочет срисовать с вас свои шедевры: «Крик», «Мадонну», «Поцелуй», пьяную спящую проститутку под названием «На другой день». Дальше Неля, если согласие получено, садится и рисует, трогая попутно «моделей» для вдохновения.

* * *

На парапете сидит компашка. Вот и первая «жертва» — рыжий парень в темных очках, пока вполне умиротворен. Неля едва не сшибает его корпусом, хватая за нос. Ее достаточно инфернальный видок — высоко задранный подбородок, плакат на норвежском, перетянутый черным скотчем, — собирает взгляды всей округи.

Парень шарахается в сторону, сам почему-то извиняется и неожиданно протягивает Неле монетку в 20 крон. Несмотря на то, что она наступила на его стакан с кофе.

— Нет-нет, — объясняем мы, — это эксперимент. Она хочет бесплатно нарисовать вас. Вы знаете Мунка? Он ваш герой!

— Весьма депрессивный. Что соответствует нашему образу жизни. Мы тут не веселимся. А вы сами откуда?

— Из России. «Крик» помните? Можете изобразить?

Парень закрывает уши руками и пучит глаза.

— Вы рот забыли открыть, он же кричит.

— Да не кричит он, — чувак явно перебрал, все тело кривое, шатается (указывает на нашу шпаргалку — цветную распечатку «Крика»). — Глючит его, тошнит. (В его словах много правды: следов такого «крика» довольно много на улицах субботнего Осло. — Авт.)

Неля ощупывает лицо парня: руки, волосы, нос, ведет пальцами по губам… Он просто окаменел.

В этот момент откуда ни возьмись появляется секьюрити из оперного театра в черном костюме и с рацией в руке.

— У вас есть лицензия?

Пытаемся объяснить, что лицензии нет, поскольку и лицензировать нечего: денег не берем, никакой коммерции. Но охранник указует на какого-то дрянного певца с гитарой метров за сто от нас и доказывает, что раз у того есть лицензия, то и у нас должна быть.

Но наш новый рыжий друг удивляет второй раз. Сам эмоционально толкует охраннику, что «все о′кей», никакого беспокойства, никакой коммерции, девушка просто рисует.

— А она правда слепая?

— Правда, — говорим мы.

— А повязка зачем? Это травма?

— Сегодня такое яркое солнце, а ей это вредно, глаза болят.

Охранник степенно ретируется, как-то мало удовлетворенный и задумчивый.

Неля в позе русалки садится на землю. Ощупывает лист по периметру, мы помогаем ей тыкать кистью сначала в бутылку с водой, затем в краску. Процесс пошел. «Холст» покрывается зелеными и красными разводами. Вокруг собирается народ. Охранник возвращается какой-то счастливый.

— Я поставил в известность начальника. Если вы не берете денег, вам можно здесь рисовать. Но плакаты с тела девушки надо снять. Они могут быть истолкованы неправильно.

— Хотите, она вас нарисует? У Мунка есть замечательная картина, называется «На следующий день», висит в Национальной галерее…

— Я должен вернуться в театр, сейчас начинается спектакль.

* * *

— Кричащий Мунка — существо не только бесполое, но и бесплотное, — говорит нам (как потом выяснилось) почтальон Олав, — люди отвернулись от него. А все окружающее пространство ушло в абстракцию. Знаете, почему «Джоконда» кисти да Винчи стала популярной на долгие времена, хотя не самая красивая дамочка? Потому что по всем канонам она написана как икона, но только вместо святого художник изобразил — как сейчас модно думать — себя. Себя поставил вместо создателя. До него так четко это никто не формулировал. То же и с Мунком. На нем закончилась эпоха сюжетов в живописи. И началась эпоха равнодушия. Абстракции.

— Можно с вас нарисовать «Крик»?

— Не люблю эту картину. И был бы счастлив, если бы ее снова украли из Национальной галереи. Мунк словно бы сказал: «извините, ничего, кроме голой ж..ы вместо головы, я вам предложить не могу».

* * *

Театр на Осло-фьорде устроен так, что его подножие плавно перетекает в его же крышу. Вот на нее медленно и взбираемся, шепча Неле на ухо поминутно: «осторожно, наклон-ступенька-выбоина». На самой верхотуре сидят две девушки, явно не равнодушные друг к другу. Одна смахивает на мальчика, другая — вся в татуировках. Неля начинает гладить одну из них по татуированной руке…

— Бедняжка, где это тебя так угораздило? — даже не удивляясь, отзывается особа по имени Фрита (как позже выяснилось).

Нет, они не видели картину Мунка «Поцелуй», нет, в Национальной галерее никогда не были. Да, они согласны, чтобы с них срисовали слитый воедино женско-мужской образ… Фрита плотно обнимает свою подружку Фрею, и в такой позе они замирают. Неля, гладя по их головам, пытается мысленно зафиксировать «скульптуру» для себя.

— Знаю его «Крик», — говорит Фрея, — а сама в парикмахерской работаю. Я не знаю, чего так демонизируют эту вещь? Чуваку явно накосячили с прической, и он решил броситься в воду. Вы заметили, что норвежские мужчины заботятся о себе куда больше женщин? Для них лучше ходить вообще без головы, чем на голове будет помойка.

— Отчего так? Почему ваши женщины не такие лоснящиеся?

— Для женщины важно принести себя в жертву… Женщина вышла из нашей природы, из наших фьордов, нашего воздуха, ей ни к чему сильно соответствовать этому дешевому социальному этикету, нормам и морали. Вы подарите нам рисунок?

…Вокруг Нелли опять густо собирается народ — плакаты уже сняты, прочитать об акции нельзя, поэтому сыплются вопросы. Кто это? Что тут рисуют? Почему обвязаны глаза? Узнают — комментируют:

— Если бы Мунк рисовал с закрытыми глазами, у него лучше бы получилось.

— Мунк — наша плоть, но это не значит, что эту плоть мы не хотим отторгнуть…

— Он всегда недописывал свои картины, возведя это в железное правило. Как Микеланджело оставлял затылок недоделанным, чтобы скульптура не конкурировала с творением божьим. Поэтому «Крик» — это гимн человеческой скромности и кротости, только глупцы видят в нем вызов…

«Поцелуй» готов. Фрея и Фрита наконец могут выпустить друг друга из объятий и прощают нашу художницу за перемазанные краской джинсы. Понятно, что она тыкала, рисуя куда придется.

— Это даже классно, — отзывается Фрея, — что картина простирается дальше, чем рамки вашей картонки. Образ везде: на плитке, на руках художницы, на наших джинсах. Вас угостить чипсами? А вам есть где ночевать?

* * *

— Не могу больше, — упрямится наша художница, — почему я должна щупать этих людей? А если они нездоровы? От них пахнет пивом. И морем. Разве Мунк поступал так же?

— Этого мы не знаем. Возможно. Но каждый день приходится ощупывать посторонних и полицейским, и врачам, и служащим в аэропорту, это вполне себе в природе вещей. Все они ищут «Крик», и каждый его так или иначе находит. Терпи.

…К нам неожиданно подбегает мальчик — и как бальзам на душу:

— Меня зовут Петтер, а меня вы можете нарисовать?

— А разве ты, Петтер, не боишься ужасный «Крик» Мунка?

— А отчего мне его бояться, если он — вылитый мой папа?

— А где твой папа?

— Он там. — Показывает на море.

— Он моряк?

— Нет, он утонул. И этот дядя, который кричит, он совсем не страшный… просто он очень одинокий, его все боятся, и никто с ним не хочет дружить.

Мы подводим Нелли к маме Петтера. Та сидит с подружкой, рядом — куча детей, все они не против, чтобы среди них поискали «Крик». Нелли ложится на землю — так проще.

— Давай я тебе помогу, — мальчик сам берет Нелину руку и выводит подобие черепа, — нас так в школе учили…

— Я очень люблю Мунка, — отзывается мама. — Линии прямые, цвета не смешанные, из объектов — только мост, и кругом — полное равнодушие. Как точка отсчета…

…Неожиданно подходит дама со взрослым сыном, по виду у него синдром Дауна.

— Хочу позвать вас на воскресные занятия. Мне кажется, вам это надо. Будете нам рисовать, а еще у нас есть чай и бутерброды.

* * *

Влюбленная парочка уже спешит на «Богему» в театр, но из любопытства задерживается. С них «пишем» знаменитый мунковский «Пепел». И девушка — Стефа — сама оказывается художницей. Они рассаживаются спиной друг к другу, живописно оставляя букет (для возлюбленной) на парапете.

— Кстати, я иногда пытаюсь закрывать глаза, рисуя этюды, — делится Стефа, — потому что рука подгоняет твою мысль за собой, хочется остановить ее.

— Знаете, этот «Крик» — хорошая реклама стоматологического кабинета, — ржет парень по имени Сиф. — Я когда от стоматолога вышел, чувствовал себя примерно так же.

— Не слушайте его, — возражает Стефа, — в «Крике» налицо полная деформация чувств, экспрессия выходит за пределы нормы. Это конец антропоцентричной идеи в живописи. Полная деформация нормальных пропорций. Психология себя исчерпала. Начинается эпоха космосоцентризма. Это крик безмолвия, крик беспомощности, когда все смыслы исчерпаны. Никакого шедевра, впрочем, я тут не вижу. Это болевая точка. Она нащупана. Но это не значит, что каждый врач «скорой помощи», обнаруживающий у пациента порок сердца, должен быть возведен на пьедестал.

— Вам подарить портрет?

— Перемажем им народ в театре.

— Так что, место Мунка в мусорном ведре?

— Иногда таковым становится и Национальная галерея. Это существо из «Крика» только вносит смуту, оно лишнее. Ради красоты пейзажа его вообще надо бы закрасить. Ох, мне кажется — этот человек по вашу душу.

«Этот человек» — неугомонный охранник оперы, видимо, это и есть реинкарнированное существо из «Крика», судя по упертой настойчивости:

— Я видел следы красной краски на полу перед входом — наши зрители могут неправильно истолковать. Вы можете не разливать красную краску? У вас есть другие?

* * *

Последний герой — гид, проводящий велоэкскурсию. Здесь была его последняя остановка. Пенсионеры на великах уже свинтили, и он нервно согласился преобразиться в «Крик». Похвалил теплые руки Нелли, хотя сам — не норвежец и не испытывает по поводу Мунка ровно никакой «национальной гордости».

— Вы хотите знать секрет его картины? — спрашивает он, глядя на нашу безумную художницу. — Так вот, секрет — это вы сами. Небо, зарево, океан. И это существо кричит. Что-то напугало его. Повергло в ужас. Своим видом, своими намерениями, своей душой. Подумайте. Что-то, что находится на переднем плане и скрыто от наших глаз…

— Так что же скрыто от наших глаз и на переднем плане? Что повергло его в ужас?

— А это вы сами. Зрители.

Осло.

Источник: mk.ru

Оставить комментарий

ăn dặm kiểu NhậtResponsive WordPress Themenhà cấp 4 nông thônthời trang trẻ emgiày cao gótshop giày nữdownload wordpress pluginsmẫu biệt thự đẹpepichouseáo sơ mi nữhouse beautiful